Мир ножей > История

Где ковались мечи харалужские

(1/3) > >>

OldRiy:
Эти вырезки я сделал летом 1992 года из газеты «Вечерний Донецк». Пылкое юношеское воображение зацепила тема оружия и сильномогучих славянских богатырей. После чего ноги понесли руки в туалетную комнату, доставать из плетеного кармашка остальные газеты и кромсать их ножницами. Газеты там, заметим, хранились просто из удобства, а не в гигиенических целях, как кто-то, возможно, подумал. Многое потерялось за эти годы – вещи, друзья, идеалы. А вырезки остались.


 Публикуя их здесь, я, одновременно делаю три важных вещи. Первая - даю возможность людям познакомиться с действительно качественной работой, раскрывающей частный вопрос происхождения «харалужных» мечей и копий героев «Слова о полку Игореве». Где они ковались, какие имели свойства, почему так называются? Ведь среди традиционных, известных миру сталей и оружий нет таких, которыми могла бы гордиться Украина.


Вторая – воздаю должное автору, поскольку нигде в интернете (то есть, в общем доступе) этой работы нет. И третья вещь – показываю дуракам страшных «донецких», их туалетные комнаты и отношение к истории своей страны совсем с другой стороны. И вообще из этого материала можно почерпнуть уже позабытое о жизни людей почти двадцать лет назад, когда "бандит" спокойно ездил к "бандеровцам" и они увлеченно копались вместе во тьме веков. Ведь и Свитящук – не научный работник, а обычный рабочий, который впервые опубликовал свои исследования на заданную тему еще в 1987 году. И он являет собой тип того человека, который не просто имеет праздный интерес, но увлеченность свою превращает в кропотливое познание мира, дающее нам возможность, как писала газета, «совершать весьма интересные путешествия вглубь исто­рии родной земли».


Яръ туре Всеволод!
 Стаиши на борони,
 прищеши на вои стрелами,
 гремяши в шеломы мечи харалужными!
(«Слово о полку Игореве»).

Слова «харалуг», «харалужный» встречаются в поэме неоднократно: «Трещать копиа харалужные», «сердца в жестоцем харалузе скована», «молотят чепи харалужными». Что означает это понятие? Как перевести его на современный, понятный всем язык? Точного и ясного ответа наука на этот вопрос пока не дает.

Некоторые исследователя отождествляют «харалужные» с булатом. «Харалужные» - значит булатные. Но это не соответствует действительности и в корне неверно. Булат - как марка стали, служившая для изготовления холодного оружия, появился только в XV веке. Одно не вызывает ни у кого сомнений я других толкований: то, что существительное «харалуг» и образованные от него прилагательные употребляются исключительно со словами, обозначающими предметы, изготовленные из железа. Но где добывалась оно? Где ковалась мечи древнерусские? Боевые цепи и секиры, сабли, наконечники стрел и копья? В каком древнерусском городище? В каком конкретном месте?

Данные вопросы уже давно волнуют многих историков, археологов, просто любознательных, кто зачитывался этим шедевром древнерусской литературы.

Заинтересовал он и меня. В силу своих возможностей, попытался поискать на них ответа. Тем более, что общественность страны готовилась широко отметить 800-летие написания «Слова о полку Игореве». В газетах и журналах печатались на эту тему многочисленные статьи. Они пользовались у читателей большим и неподдельным интересом. Их интересовало все, что имело хоть малейшее отношение к далекому героическому прошлому наших предков.

Хочу оговориться заранее: я не собираюсь делать каких-либо научных открытий. И не претендую на приоритет в этом вопросе. Для этого у меня нет возможности - как свободного времени, так и научного багажа знаний. Просто во время отпуска захотелось побывать в некоторых местах, где, по имевшимся у меня скудным данным, в период Киевской Руси добывали или могли добывать железо. Написанное следует принимать как репортаж, отчет обо всем увиденном и услышанном, о поиске интересующих меня фактов.

Мой путь лежал на запад. Он совпадал с дорогой, что во времена Киевской Руси вела из стольного княжьего града Киева в страны Западной Европы. Из Житомирщины ехал на Ровенщину, в Харалуг Корецкого района. Случайно прочитал в одной областной газете, что там есть село с таким названием. Подумал: а не тот ли это Харалуг, что упоминается в «Слове о полку Игоревен, где ковались мечи харалужские? А если это так, то есть ли тому хоть какое-то подтверждение?

Уже в ходе поиска узнал, что еще раньше эту мысль высказывали М. Савка.и Я. Тимчишин в «Украинском историческом журнале» № 10 за 1965 г., Григорий Демьянчук в своей книжечке-брошюре краеведческого характера «У истоков». Возможно, были публикации на эту тему и до названных выше авторов.

Не буду кривить душой, не сразу загорелся желанием съездить в Харалуг, прослышав о его существовании, хотя такая мысль и возникла. Прошло довольно много времени, прежде чем она окончательно во мне утвердилась, что не мешало бы все увидеть своими глазами и пощупать руками. Убедиться самому, насколько это соответствует действитель­ности, а не слепо доверять написанному.

Никогда не думал, что сия поездка будет иметь такие последствия. Весь, без остатка и надолго «заболею» поиском «мечей харалужских». Разумеется, используя для поездок лишь оторванные от отпуска дни. Все зиждилось исключительно на одном энтузиазме, терпении и упорстве. Стало ли это, в конечном итоге, пустой тратой времени и личных средств - однозначно сказать не могу. Кое-какой результат есть. А вот насколько он приблизил нас к разгадке древней тайны - ответить трудно. Думаю, что какой-то отрезок пути в этом направлении пройден. А короток он или длинен - судить об этом другим.

3а годы поиска приходилось встречаться со многими людьми - как с научными степенями, так и простыми тружениками сел. Журналистами и учителями, работниками музеев и научно-исследовательских институтов. В большинстве случаев всюду находил понимание и посильную поддержку в своем устремлении приоткрыть тайну веков. Но были и такие, чего греха таить, кто относился к моей затее скептически. Смотрел на меня, в лучшем случае, как на не совсем нормального чудака. Искренне благодарен всем, с кем приходилось общаться и встречаться, кто словом и делом помогал заглянуть в далекое прошлое. Без такой бескорыстной помощи мой поиск был бы не столь успешным, а результат - менее утешительным.

Остановился в Корце в 20 километрах от Харалуга - пункта конечной цели своего путешествия. Не покидая гостиничного номера «Тюльпана», делаю первое маленькое открытие. Вода поступает из крана водопроводной сети с привкусом железа. Стоит ей час-другой постоять, как на стенках стакана или графина появляется бурая пленка осадка. Это говорит о том, что рядом « источником забора воды, артезианскими скважинами находятся залежи железной руды. Как после придется убедиться, эта особенность будет характерна и для колодезной воды многих сел Корецкого района.

Населенный пункт, как объяснили мне местные знатоки, получил свое название от протекающей через его территорию речки Корчик. Может, оно и так. Но есть тому и другое толкование, куда более отвечающее истине. Корец - слово чисто славянское. Оно произошло от древнерусского «ковец», что значит ковш, изготовленный ковкой. Однако на юге, на древней полесской волынской земле, чаще употребляется - корец. Корень которого, как считают языковеды, произошел от слова «кора». Отсюда и исходное, первоначальное значение слова «корец» - сделанный из коры. В детстве, когда пас коров, сам переделал таких ковшиков-туесков немало из коры березы, ольхи, крушины, вяза, вербы - для сбора лесных ягод: земляники, черники и голубики.

Корец стоит на небольшой возвышенности, с трех сторон опоясанный руслом реки. Если взглянуть на очерченную территорию с высоты птичьего полета, то она напоминает собой гигантских размеров древнерусский ковш для питья воды. Отсюда, от этой особенности местности, возникшее поселение и получило свое название много веков тому назад. Под именем Корчевск оно уже упоминается в летописи XII века.

«В одной версте от местечка, по направлению к деревне Шитинь, на возвышенном берегу р. Корчик есть треугольное городище длиной в 30, шириной в 26 и в окружности 120 саженей. Обнесенные двойным валом высотой в одну сажень и рвом. Вблизи городища есть один курган, и на полях, к северу от Корца, еще - 16». Археологическая карта Волынской губернии. В. Б. Антонович, 1901 г.

Приведу в сокращенном виде еще несколько аналогичных данных, взятых мною из той же книги и имеющих отношение к территории моего поиска. На полях у села Самострелы имеется 164 кургана, у Даничева - 93. А к юго-западу от Бранева их насчитывается аж целых 300. На сельхозугодьях с. Межеричи имеется 32 кургана и четырехугольной формы городище с длиной стороны в 82 сажени. К северу от с. Сторожев, на берегу Корчика, есть пять курганов и к западу в лесу, в урочище Запусть, - еще 50.

Этот перечень сел, на полях которых были, а кое-где сохранились и по сей день древние курганные захоронения, можно было бы продолжить. По утверждению Богдана Антоновича Прищепы - археолога Ровенского краеведческого музея, древнеславянские погребения дохристианского периода имеются и на территории вблизи сел Великая Клецка и Гвоздев. В окрестностях последнего, в урочище Бережок, во время осушительных работ была найдена квадратной формы домница с длиной стороны в один метр, с остатками металлургического шлака и древесного угля.

По рассказам бульдозеристов-мелиораторов, которые случайно, ее откопали, стенки были выложены из камня. Насколько это соответствует истине - трудно сказать, Домницы, насколько мне известно, строились из глины. Но говорить им неправду не было никакого смысла. Другое дело, учитывая размеры, и то, что из камня были выложены лишь наружные стены, а внутренняя футеровка так и осталась слепленной из глины. Вполне возможно, что это был первый примитивный прообраз доменной печи многоразового пользования.

Столь обширные археологические исследования позволили В. Антоновичу сделать вывод, что этот вид погребения (курганное – ТС) был широко распространен на древней волынской земле от Буга до Горыни. Возник он ж период расцвета и могущества общинно-родовых отношений в конце VI-начале V веков до н.э., во времена, когда далекие предки волынян - дулебы - делали первые шаги на пути к разгадке тайн получения из болотной руды крицы - сыродутного железа. Пришел на смену более древнему обряду, когда тело умершего предавалось огню. То есть, населявшие давшую территорию племена были язычниками-огнепоклонниками.

Чем был обусловлен этот переход - можно только гадать. Было ли это назревшей необходимостью возросшего сознания и культуры, или по другим причинам - с полной достоверностью теперь никто не скажет. Это так к остается навсегда тайной седых веков. Но то, что обряд этот сразу же нашел в среде дулебов-волыняя приверженцев, - вне всякого сомнения. Особенно он получил широкую поддержку у правящей верхушки - людей знатных, достойных и богатых. Было ли курганное погребение усопших позаимствовано у степняков-скифов, других соседних племен, или возникло самостоятельно на земле полесской - утвердительного ответа нет. Одно лишь можно с большей или меньшей достоверностью говорить, так это то, что первоначально оно возникло как обряд захоронения знатных воинов. И лишь после распространилось и на другую родовую знать.

Скорее всего, впервые это осуществилось во время военного похода, вдалеке от родных и обжитых мест. Разбойный набег не удался. Дулебы потерпели поражение. Преследуемый противником остаток их рати спасался бегством. От полученных в сече ран умирает их любимый и храбрый воевода-князь. Печаль большая охватывает измученных воинов: потеря-то какая большая. Жгучий вопрос пронзил их сердца: что делать? Как быть? Схоронить по обычаю предков, предать тело огню - значит, погубить всех, оставшихся в живых. Днем их местонахождение выдаст преследователям дым от погребального костра, ночью - пламя. Нести с собой, в родные края, - путь далекий и долгий. К тому же под воздействием тепла труп скоро начнет разлагаться. Оставалось одно - схоронить князя там, где настигла его смерть. Решили, что после вернутся, придут сюда, отыщут его могилу и перезахоронят по обычаю предков.

Грунт был слежавшимся и твердым. Вековая целина. Копке поддавался плохо. Под рукой ни одного, даже примитивного для копки орудия. Яму рыли мечами, осторожно. Боевое оружие приходилось беречь; уж очень оно было дорогостоящим и ценным. Завернув тело в походный плащ воины опустили усопшего в неглубокую погребальную могилу. Глубже вырыть не представлялось возможным, да и уходящая ночь торопила. Положили головой на запад, лицом вниз. Рядом меч и другие предметы повседневного княжьего обихода. Живые твердо верили, что все это ему пригодится в потусторонней жизни. Были убеждены, что дух князя подымется из могилы и, не оборачиваясь, уйдет на запад в вечное царство бога Солнца и огня, бога Ярило, куда тот ежедневно уходит на вечный покой.

Наступила пора прощания. Каждый ратник, наполнив шлем землей, понес ее на могилу повелителю. Отдавались почести от имени покровительствующих ему духов и богов, чтобы те и в загробном мире не оставляли его. Высыпавши, отходили в сторону, уступая место другим. Каждый набирал в шлем земли вновь и уже от своего имени нес в последний подарок усопшему, в знак покорности. Проделал это и в третий раз. Но уже от имени членов своего скорбящего рода, от тяжкой невосполнимой утраты. Так, оставшиеся в живых воины наносили в шлемах и насыпали над могилой князя целый холм — величественный и высокий. Он был хорошо и далеко виден, не мог затеряться в степном разнотравье и кустарниковых зарослях. Предки княжьего рода, придя сюда даже через десяток лет, могли легко отыскать погребение и поклониться праху усопшего.

Сей вынужденный способ захоронения пришелся по душе как рядовым ратникам, так и воеводам. За свою простоту и доступность при высокой торжественности и почестях. И не мудрено, что он начнет вытеснять собой телосжигаемый ритуал. Станет главенствующим при захоронении всех знатных людей рода. Чем он был больше и многочисленнее, тем больше, выше и величественнее насыпался курган над могилой умершего. К тому же родственники, когда приходили поклониться его праху, всегда подправляли и подсыпали курган.

Этот обычай просуществовал у славянских племен более полутора тысяч лет, вплоть до XII-XIII веков нашей эры. До повсеместного утверждения на Руси христианства. Православная вера не примет, отвергнет этот языческий обряд захоронения. Станет насаждать свой ритуал погребения усопших. Но полностью уничтожить, вытравить из сознания людей все элементы языческого так и не сможет. Некоторые из них, пусть в окрашенные верой Христовой, и в несколько измененном, стилизованном виде, доживут и до наших дней. Именно с тех далеких времен от языческого обряда, от курганного захоронения и берет свое начало обычай, что мужчины сопровождают покойника в последний путь с непокрытой головой. Как и обычай трижды бросать на крышку гроба горсть земли. А вот истинного значения этих обычаев давно уже никто не знает. С веками их первооснова утратилась.

Для чего я все это рассказываю? Да только для того, чтобы убедить читателя, что территория вокруг Харалуга была заселена человеком с незапамятных времен. Об этом свидетельствуют курганы языческих захоронений в округе. Множество каменных орудий труда найдено людьми на этой земле. Они во многих музеях местных сельских школ.

Девятиклассник Саша Денисюк показывает мне два серповидных кремниевых ножа и один обломок. Он хранит их дома. Подержу находки в руках, осмотрю хорошо, срисую с натуры в блокнот. Они искусно обработаны, гладкие, без шероховатостей. Один длинною в 12 см., другой - в 11,5 см. А вот обломок, в отличие от целого лезвия, имел в длину всего 7 см. при почти одинаковой у всех, в 3 см., ширине. Типичный для массового производства стандарт, с поправкой на время каменного века. Им же с братом Димой был найден и кремниевый топор с отверстием для ручки и передан в краеведческий уголок школы. Свои находки ребята обнаружили на поле у села Ричечно. Когда там пашут, то вместе с землей иногда выпахивают и осколки керамической посуды.

Школа села Великая Клецка. Учитель химии Антон Сергеевич Дячук охотно показывает мне экспонаты краеведческого уголка. Правда, надлежащим образом не оформленного и не упорядоченного. Достает из ящиков стола, коробок, витрин, шкафов кремниевые топорики. Из серого, хорошо обработанного, гладко отполированного гранита — до десятка разных размеров рубил и молотков. Одна, средних размеров кувалдочка, привлекла мое внимание особенно. Отверстие для ручки древний мастер начал сверлить, половину просверлил, но до конца дело так и не довел. Бросил. Что-то очень важное помещало ему закончить работу. Возможно, смерть от болезни или гибель от меча, неожиданно нагрянувших в грабительском набеге кочевников. Так почти готовое изделие навсегда, на веки вечные и осталось незавершенным.

Одно можно сказать: недоделку издалека не завезли. Невыгодно и бессмысленно. Никто ее не купит и ни на что не обменяет. Кувалдочку делали только здесь, или где-то поблизости. Была ли это целая мастерская по изготовлению каменных орудий труда, или этим занимался мастер-одиночка - можно только гадать. Но где брался, откуда доставлялся материал для заготовок? Вокруг сплошные болота, на полсотни километров ни одного каменного карьера.

Наше село, говорил Антон Сергеевич, получило название от ведущей к нему дороги, которую через малопроходимые болота настилали до трехметровой длины бревнышками. Великими клецками — как и сейчас говорят на Украине. Во время мелиоративных работ остатки настила, такой дороги, выкапывались экскаватором из глубины до двух с половиной метров.

Впервые село упоминается в письменных источниках, датированных 1629 г. Имелось тогда здесь 18 домов. Стоит село, как бы на границе, где заканчивается низина и начинается возвышенность. На глубине примерно около трех метров начинается гранитный пояс. Во время копки ям, погребков, колодцев частенько попадаются большие куски кремния, в том числе и весьма редкого красного цвета. Не в этом ли кроется разгадка того, где живший здесь древний человек брал материал, добывал кремний и камень для изготовления своих орудий труда? Это еще раз подтверждает, что обживаться этот глухой полесский край начал задолго до того, как люди научились из болотной руды добывать крицу, ковать железо.

— Когда я была еще подростком, мы, дети, частенько бегали за ягодами и грабами в лес, что рос возле хутора Вославка, — говорила Неонила Максимовна Фомина, педагог с более чем с тридцатилетним стажем, директор и учитель начальной школы с. Топча. — Когда вековые сосны срубят, пни выкорчуют и на этом месте сделают поле, то при его возделывании будут находить как каменные орудия труда, так и изделия из железа. В том числе и обломки мечей. По преданию, там было поселение, уничтоженное во время татаро-монгольского нашествия. Находки сдавали в шкоду, где был создан краеведческий утолок. Но село приходит в упадок. Люди покидают его. Была восьмилетка, сейчас начальная. Всего учатся в ней одиннадцать детей. Часть экспонатов уголка была передана в Корецкий районный музей, часть, что было, по мнению учителей истории, самым интересным, они увезли с собой, покидая село. Так сказать, на память. И богатый историческими экспонатами краеведческий уголок прекратил свое существование. А сейчас об этом жалею, что не нашлось времени и стремления, чтобы сохранить его. Как ни горько признавать, но это наглядный пример того, как с прошлым теряем и будущее своего родного края. Утерянным не засеешь в детских душах любовь. Ни памяти, ни гордости за славнее прошлое своего села. Горькая пустота.

Вспоминает, рассказывает житель села Даничев Василий Михайлович Бондарчук - экскаваторщик и бульдозерист, ведущий мелиоративно-осушительные работы в районе с Харалуг:

- Было это в 1978 году. С напарником, он живет в Межеричах, вели мы прокладку дренажных канав на одном из болот у села Харалуг. Неожиданно раздался скрежет, и ковш экскаватора за что-то зацепился. Техника не осилила, остановилась. Приглушив мотор, вылез из кабины, заглянул под ротор. Вижу — большой камень. Пришлось обкапывать. И только тогда еле вытащили вдвоем на поверхность земли. Находка удивила. Это был не просто большой камень или мельничные жернова, за что поначалу мы и приняли находку, а что-то совершенно другое. Это «другое» было идеально круглой формы, до полутора метров в диаметре, из хорошо отшлифованного серого гранита. В центре диск имел толщину от 35 до 40 см (точно никто не обмерял), но без какого-либо отверстия. А вот края были настолько острыми, что мы боялись, как бы не норезать пальцы рук. Как лезвие хорошо отточенного ножа. Когда дренажные трубы были уложены, мы опять дотащили свою находку и сбросили в канаву, засыпали землей, чтобы не мешала во время полевых работ. Туда же бросили и осколок от диска, что был отколот ковшом экскаватора. Могу примерно показать поле и место, где мы его нашли и схоронили вновь. Стоит он в долувертикальном положении, не более полуметра от поверхности земли.

Находка мелиораторов, действительно, необычная и вызывает немалый интерес своей загадочностью. Конечно, трудно делать какие-то выводы, всецело полагаясь лишь на рассказ очевидца. А вот поразмыслить над данным фактом стоит.

Первое. Тот же самый гранит, из которого изготовлены и каменные орудия труда, которые я видел во множестве в краеведческих уголках местных школ.
 Второе. Не может не восхищать то, сколько сил, умения, таланта пришлось затратить древнему мастеру, чтобы его изготовить. В каменоломне из гранитной глыбы идя стены отколоть нужной величины заготовку. Грубо обработать, придав нужную форму. Перевезти в мастерскую. Затратить месяцы на шлифовку. И для чего? Для какой цели столь тщательная и кропотливая обработка? Применение его в хозяйственной деятельности человека сомнительно. Скажем, как нож для резки чего-нибудь. Но для этого необходимо, как минимум, отверстие в центре. А оно отсутствует. Так что же это?
 А если предположить, что данный каменный диск имел не хозяйственное, а чисто культовое предназначение? Что это символ наших далеких предков-язычников, бог солнца и огня Ярило? Тогда все хорошо объяснимо.

Где-то недалеко от Харалуга было капище. Место, где населявшие эту землю дулебы-волыняне поклонялись своим богам, приносили жертвоприношения. Он и стоял там, на видном, почетном месте. Поклонение ему было особенно почитаемым. Огонь согревал счаг людей, помогал добывать пищу, наконец, железо из болотной руды. Оно имело, по тем временам, огромную ценность и приносило людям уважение, почет, достаток и богатство, наконец. Так длилось веками, тысячелетиями. Не все не вечно под солнцем. Все течет, все меняется на сей бренной земле.

В 988 г. киевский князь Владимир принимает христианскую веру сам и крестит всех своих подчиненных на Руси. «Повелит опрокинуть идолы — одних изрубить, а других сжечь. Перуна же приказал привязать к хвосту коня и волочить его с горы по Боричеву взвозу к ручью и представил двенадцать мужей колотить его железами. Делалось это не потому, что дерево что-нибудь чувствует, не для поругания беса, который обманывал людей в этом образе - чтобы принял он возмездие от людей. «Велик ты, Господи, и чудны дела твои!». Вчера еще был чтим людьми, а сегодня поругаем. Когда влекли Перуна по ручью к Днепру оплакивали его неверные, так как не приняли еще они святого крещения». («Повесть временных лет»).

Так было в Киеве. Примерно так же поступали с языческими идолами и в других градах. Их низвергали со своих мест, жгли, топили в речках и озерах.
 Пусть и не сразу, не в один год дошла очередь и до капища у Харалуга. Под присмотром княжьих мужей Ярило сбросили с почетного места и поволокли в болото. Его же каменного, не сожжешь и топором не изрубишь. И утопили. Так, погребенный в болотной тине, он и пролежит без малого тысячу лет, покуда мелиораторы случайно не наткнутся на него и не извлекут на время на свет божий из почти двухметровой глубины.

http://govorit.donetsk.ua/vladimir-svityashchuk-gde-kovalis-mechi-kharaluzhskie-chast-1.html

OldRiy:

Село наше древнее, говорил директор школы села Корысть Семен Корнеевич Лысюк. Своими корнями оно уходит в глубину седых веков. Стояло на берегу ручья Губач. По другую сторону нынешней автострады Киев-Ровно. Теперь там пахотное поле. По сохранившимся преданиям, носило название Чересупщина. Во время нашествия татаро-монгольской Батыевой рати было разорено и уничтожено. Жители, которые не успели спастись в окрестных лесах и малопроходимых болотах, были убиты или угнаны в неволю.

Пахотной, годной для обработки земли было мало. Основным занятием жителей поселения тех ушедших времен считалось разведение домашнего скота, птицы и кузнечный промысел. Добыча из болотной руды сыродутного железа и изготовление из него как оружия, так и предметов повседневного хозяйственного обихода. Об этом свидетельствуют кучи кузнечного и металлургического шлака, что лежат в большом количестве под тонким слоем пахотной земли.

По другую сторону ручья, на так называемых буграх, жили люди. Несколько лет тому назад, когда на этом месте бульдозером рыли канаву для закладки на зимнее хранение свеклы, неожиданно было разрыто крестьянское дворище. На срезе хорошо просматривалось, где располагались жилое помещение, а где - подсобные. Особенно контуры многослойного пола кострища. Он был на глиняной основе, выложен из кусков серого камня и кузнечных шлаков. Это свидетельствует о том, что хозяева его неоднократно подновляли и ремонтировали.

Печей тогда в том виде, какими мы привыкли их видеть сегодня, еще не существовало. Даже в домах княжеской знати, те говоря уже о жилищах простого люда. Они появятся лишь в XVI веке. Жили тогда в так. называемых «курных хатах», что отапливались «по-черному». То есть, посреди
 дома устраивалось кострище. На нем всегда оставались тлеющие угли. Очаг огня поддерживался постоянно, чтобы при надобности не бежать за ним к соседу, Здесь хозяйка готовила пищу. Вечерами собирались семьями. Садились вокруг пылающего костра, грелись, освещаемые отблесками пламени да тусклой лучиной. Велись неторопливые житейские разговоры» рассказывались сказки, предания старины, которые передавались из уст в уста. Потолок отсутствовал. Дым выходил через оставленное в крыше отверстие. Когда костер прогорал, оно закрывалось или соломенным снопом, или деревянной заслонкой, если дыра была обрамлена коротким дощатым дымоходом.
 От повседневной копоти и дыма крыша соломы превращалась в сплошной легкий монолит. Она, как прекраснейший изолятор, и сохраняла в доме тепло, и предохраняла от наружного холода и влаги.

ПОЛЧАСА тряски в автобусе по вымощенному булыжником проселку - и я в Харалуге. В том самом загадочном Харалуге, куда так стремился попасть за добрую тысячу километров из Донецка, жертвуя своим отдыхом и средствами, И никаких тебе достопримечательностей. Известно лишь, что в пору своей юности, учась в Ровенской гимназии, здесь побывал великий русский писатель-демократ Короленко. Приезжал в гости к тетушке. Дом, где она жила, не сохранился. Нет ни музея, ни памятной доски, что напоминало бы о его пребывании здесь. Лишь местный колхоз носит имя писателя. Типичное, средних размеров, село полесской глубинки - 170 дворов, 740 жителей. Малоблагоустроенное, с разбросанными по косогорам убогими крестьянскими хатами, ничем не отличается оно от себе подобных в округе. Бедные песчаные и суглинистые почвы. То там, то здесь виднеются на полях рыжие, словно лисьи хвосты, полосы - следы выхода на поверхность железных руд. Многие из полей - на месте бывших болот. А их ручьи превратились в канавы мелиоративно-осушительной системы. Смешанный лес отступил, за поля, удалился от села к горизонту.
 Остановился у двора Чумака. Хозяин набирал из колодца воду. Предложил и мне утолить жажду. Вода оказалась с привкусом железа.

- Когда я - рассказывает Василий, - был мальчишкой и пас коров, то среди шлаков на полях урочищ Подлески, Сухие Роги, Пузырево, часто находил керамические трубки с обожженными концами. Она напоминали собой курительные трубки. Их звали люльками, нисколько не сомневаясь, что это. Такой находке всегда были рады. Хотя в действительности это было не что иное, как сопла, по которым от кузнечных мехов подавался в домницу воздух для поддержания горения и поднятия в ней температуры.

Когда велись мелиоративные работы, вспоминал дальше Василий Иванович, у них на квартире жили экскаваторщики. Однажды при копке магистрального канала в урочище Всеславка ковшом зацепили попавшую на пути глыбу шлака. Сдвинуть ее с места не смогли, а экскаватор поломали. После целый день ремонтировали, сваривали ковш и стрелу. Там оказалось сплошное шлаковое поле. Участок длиною в 100-120 метров, при ширине рва в пять и глубине до двух метров, рыли целый месяц. До земли, до конца глубины залегания шлака, ковш экскаватора так и не добрался.

Говорят, там была домница. Добывали и ковали железо. Но напали татары и все уничтожили, людей изрубили. Много их погибло и в штольнях. С тех пор люда стали называть эту долину Погиблицей.

Остатки древнего металлургического шлака, где больше, где меньше, есть не только в окрестностях Харалуга. Их можно обнаружить на всех полях ив долинах близлежащих к нему окрестных сел: Зализници и Даничева, Топчи, Речевого, Великой Клецки, Межеричи. К слову сказать, по сведению Антоновича, в районе села Межеричи в 1849 г. были найдены две чугунные пушки.

Возьму с собой много шлаковых образцов из разных мест. Пористых, как с остатками древесного угля, так и капельками оплавленного металла. Из-за того, что плавильный агрегат был далек от совершенства, в шлаках оставалось того металла немало. Отсюда и вес. Решил повезти на исследо­вание в научные центры Киева, Донецка, Краматорска. Определить химический состав образцов а, по возможности, да остаткам древесного угля, и их возраст.

Как покажет радиоуглеродный анализ, исследуемый образец будет датироваться X-ХIII веками новой эры. Эти данные были получены в лаборатории Института геохимии минералов АН Украины Николаем Николаевичем Ковалюком, проводившим исследования.

Один увесистый шлаковый булыжник привлек мое внимание особенно. Его показали и помогли найти харалужские ребятишки. Несколько таких кусков, по их признанию, они уже до этого с трудом дотащили до школьного двора на металлолом. Он лежал на окраине островка кустов, что росли среди поля на старом, давно заброшенном сельском кладбище. По-видимому, его туда снесли взрослые, чтобы не мешал работе сельхозмашин.

По специальности я сварщик. Более того, сам принимал участие в строительстве доменных печей. Так что металлургический шлак для меня не диковинка. Неоднократно видел, держал в руках и хорошо знаю, что он собой представляет. А этот, хоть и был внешне на него похож, но вызывал сомнение. Зримо отличался от всех ранее видимых в округе. Иссиня-черный, как воронье крыло, тяжелый монолит, без каких-либо инородных включений. При помощи заранее прихваченного В. И. Фащуком молотка откалываю несколько кусочков - показать специалистам.

ПО ВОЗВРАЩЕНИИ из отпуска свяжусь с научными сотрудниками Донецкого научно-исследовательского института черной металлургии. Они не откажут мне в бескорыстной помощи. Вскоре я получу документ, который мне хочется привести здесь полностью.

«Петрографическое исследование двух образцов «шлаковидной руды» проведено с целью определения принадлежности их к металлургической деятельности человека прошедших исторических эпох. Проведенное исследование (макроскопия), микроскопия шлифа, лазерный микроспектральный анализ фаз на элементный состав позволил установить следующее:

1. Образцы являются ультраосновой горной породы, близкой по составу к дунитам или оливинам, поэтому не могут быть отнесены ни к железным рудам, ни к шлакам металлургического производства.

2. Главным породообразующим минералом является ольвин, в котором широко представлены молекулы фаялита (Fe2SiO4), форстерита (Мg2SiO4) и тефроита (Мg2SiO4). В небольшом количестве в оливинах присутствует Са (кальций). Второстепенные минералы: сульфиды, оксиды железа, шпинелиды, серпентин.

3. Образцы имеют следы явно термического воздействия, которые могут быть следствием одного из двух факторов: антропогенного или космического.

4. В пользу антропогенного фактора можно сделать предположения, что указанные породы могли выполнять роль футеровки плавильных агрегатов. В подтверждение этого фактора необходимо иметь дополнительные данные об археологических находках металлургической деятельности людей в данном районе, наличия здесь на поверхности земли выходов ультраоливиновых пород, откуда могли быть взяты эти камни.

5. В пользу космического фактора свидетельствует минералогический состав, структура и внешний вид образцов. Указанные образцы могут являться частями крупных осколков большого каменного метеорита, упавшего сравнительно недавно в районе находки, так как оливины практически не изменены. Вторичный минерал серпентин обнаружен лишь в некоторых кристаллах оливина на поверхности образца.

Наличие в отшлакованной зоне оплавленных трещиноватых зерен кварца, значительная часть которых имеет весьма слабую анизотропию, можно объяснить ударом метеорита о песчано-глинистую поверхность земли, в результате чего отдельные зерна кварца оказались внедренными в пластическую поверхность на глубину до семи миллиметров. Резкий термический удар и возникшее при этом высокое давление привели к растрескиванию и оптической аномалии зерен кварца.

В оплавленной зоне наблюдается увеличение стекла с фользитивной структурой и повышенное содержание алюминия и кальция. Вероятно, часть глинистых минералов могла быть увеличена расплавом на поверхности образцов в момент его контакта с ними при ударе о поверхность земли.

6. Так или иначе, обе версии должны быть тщательно проверены в соответствующих организациях (археологических, геологических, в Комитете по метеоритам АН СССР).

Зав. лабораторией технической петрографии Донецкого НИИ черной металлургий В. Н. Муравьев, 25 октября 1985 г.»

Специалистом в данной области себя не считаю, а посему и комментировать вышеприведенный документ мне не под силу. Хотелось бы только заметить, что падение столь крупного метеорита не могло бы остаться незамеченным. И не только жителями Харалуга, но и близлежащих сел. Всей близкой и дальней округи. Пусть и в преданиях, но такое важное событие наверняка сохранилось бы в чьих-то устах. А его нет. Во всяком случае, ни один человек, а я встречался с десятками любознательных, не обмолвился и словом, что когда-то в их крае произошло такое редкое явление природы.

К тому же столь крупные и тяжелые куски при падении глубоко бы вошли в землю, а не остались бы лежать на поверхности. Найти же еще подобные образцы шлаков для дальнейших исследований, сколько я ни пытался, в свои последующие поездки в Харалуг, мне не посчастливилось. Дети пособирали их и отнесли в школу на металлолом. А может, это был вовсе не шлак, а кусок обыкновенной обожженной руды.

OldRiy:
[/center]

Думаю, что в данном случае уместно привести выдержку из статьи «Африканское железо» С. Кулика, корреспондента ТАСС по Восточной Африке, опубликованной в третьем номере журнала «Наука и жизнь» №3 за 1972 г. Он интересен с двух точек. Это вид используемой руды и рассказ очевидца, как человек на уровне каменного века добывал железо.

Копья и мотыги, которые я, пишет журналист, видел в Ковамбе, были тускло-черные, металл не обработан, весь в кавернах с изломами. Старики рассказывали, что льют металл из руды, которую добывают со дна речушки, текущей где-то к югу от деревни, в центре топей гигантского дэмбо - самого отдаленного и самого труднодоступного уголка болотистого края Замбии.

В яму полутораметровой глубины, обмазанную илом - это удерживает тепло и мешает загрязнению металла, - свалили древесный уголь. С помощью примитивных мехов кожаного мешка, к которому приделаны две палки, раздули огонь и бросили в него несколько клочков леопардовой шкуры.

Подмастерья вытащили из-под навеса тростниковые корзины, доверху наполненные черной, тускло поблескивающей породой. Скорее всего, это была болотная руда, богатая закисью железа. При первобытной сыродутной технологии такая руда была самым подходящим сырьем. Содержание металла приближается к 60%, а восстанавливаться железо начинает при весьма низких температурах, затем превращается в мягкую, легко поддающуюся обработке крицу.

Подмастерья побросали черные глыбы в яму и начали работать мехами. Около полудня старый чесан (кузнец) поднял из лужи палку, подцепив в яме пышущий жаром розово-огненный кусок, пару раз постучал по нему камнем и приказал оттащить мехи в сторону. При помощи палок вытащил крицу наружу. Когда она потемнела, большими угловатыми камнями разбили ее на несколько частей. Это были комья из восстановленного железа, застывшего шлака и прилипшего к ним угля. На кольях оттащили ее под навес. Там, на большом отполированном временем камне, служившем наковальней, завершили таинство превращения куска болотной руды в металлическое орудие. Вместо молотка им служил каменный брусок, перевитый буйволовыми сухожилиями - держаками.

Взявшись за них обеими руками, кузнец ковал металл. При каждом ударе каменного молота шлак выдавливался, а кристаллы железа спрессовывались.

Подмастерья попеременно опускали на него свои молоты. Потом его вновь нагревали и опять ковали. Поздно вечером чесан подарил мне наконечник, выкованный для стрелы, завершает свой рассказ корреспондент.

Такой способ был известен в Древней Руси. А добытое им железо именовалось сварочным.

Отбирая образцы для исследования, я был далек от мысли, что все они - продукты отхода металлургического производства X—XIII веков. В руках могли оказаться куски как раннего возраста, так и более поздних лет. По внешнему виду, без богатого практического опыта, время их происхождения не определишь. Да и за прошедшие века человеческие руки могли переместить их, на почтительное от первоначального места выброса расстояние. К тому же и бралось только то, что лежало на поверхности земли или выкапывалось с верхних ее слоев, с незначительной глубины.

Основываясь на результатах химического анализа, можно сделать вывод:

1. Принимая во внимание то обстоятельство, что остаточное содержание в шлаках окиси железа (Fе2O3) колеблется от 9,4% до 49,8%, можно предположить, что плавильный агрегат был весьма примитивен и далек от совершенства. Восстановление железа проходило при очень невысокой температуре. Там же, где металлургический процесс происходил при более высокой, содержание железа в шлаках значительно уменьшалось.

2. С другой стороны, шлаки со столь большим содержанием железа могли быть и обогащенными рудным концентратом - агломератом. Сырьем для дальнейшей переработки в домницах, с целью получения большого количества железа и более высокого качества.

Домница, древнейший железоплавильный агрегат, упоминался мною неоднократно. Но что он собой представляет, какой формы, размеров, из какого материала сложен. Ни в одном краеведческом музее мне не удалось увидеть ее. Ради объективности следует сказать, что лишь в Ровенском областном музее за остатки домницы выдают небольшую кучу спекшегося шлака руды и крицы.

ЧТОБЫ ничего не выдумывать, послушаем рассказ того, кто ее не только видел, но и, как говорят, щупал руками, - мелиоратора с многолетним стажем, экскаваторщика-бульдозериста, жителя села Даничев Петра Ивановича Дубышевского. Его слова подтвердит другой бывший мелиоратор и житель этого села Василий Николаевич Ничипорук. Встретились мы с ним в Новгород-Северском, где он в настоящее время является настоятелем местного православного храма. Для меня, занимавшегося изучением похода новгород-северского князя Игоря в половецкую степь, «Словом о полку Игореве», поисками места, где ковалась мечи харалужские, эта встреча была чем-то символическим.

- Наше село, - издалека начал повествование Петр Иванович, - получило свое название от того, что в древние-предревние времена жители окрестных поселений сносили сюда наложенную на них дань. Вокруг простирался дремучий лес и малопроходимые топкие болота. Как пешему, так и конному не так-то легко было до глубинки добраться. Отсюда дань увозилась в Корчевск (Корец), где жил боярин-наместник, или прямо в удельный княжий град Дрогобуж, которому принадлежали эти земли.

Был примерно сентябрь 1975 г. Мы вели нарезку дренажных канав на переувлажненном поле, между Зализницей и Даничевым, урочище Маня. Рядом, в долине, протекает небольшая речушка Ревуха. Это мы ее так зовем. Весной вода в ней сильно шумит. Официальное же ее название Зализниця, и служит она как бы межей между землями двух сел.

На равнинной местности многоковшовый экскаватор может прорыть траншею глубиной в два метра. Но там был уклон, и она была помельче. Неожиданно зубья заскрежетали, зацепились обо что-то твердое. Вместе с землей полетели в отвал, и какие-то темно-коричневые обломки. Прокопав этот участок, мы остановили технику. Было интересно посмотреть, что мы там разрыли. Оказалось, какую-то конусообразной формы печь высотой с метр. Возможно, чуть больше. Расстояние между стенками в верхней части - сантиметров 50, нижней - в два раза длиннее. Толщина стенок 15-20 см. Впрочем, все определялось на глазок. Точных замеров никто не проводил. Они были сложены из глины, которая под воздействием высокой температуры приобрела темно-коричневую окраску и твердость кирпича. Характерно, что это было не одиночное сооружение - целый комплекс оказался здесь. Вскоре обнажалась вторая... десятая печь. Те, естественно, вызывали у нас уже меньший интерес. Все они стояли в один ряд, примерно в пяти-шести, метрах друг от друга. Как закладывают бурты на колхозном дворе для зимнего хране­ния свеклы или картофеля.

Какой они были формы, круглые или продолговатые - мы этого не знаем. Ни вправо, ни влево от раскопа земли их не очищали. Мы понимали, что для науки наша находка имела определенный интерес, но с нас требовали метры проложенного дренажа, за что нам и платили зарплату.

Что находилось в печах? Это обилие древесного угля. Попадались и очень большие куски, и металлургический шлак. Некоторые были засыпаны им доверху, полностью, по самую горловину.

После укладки дренажных труб канава с остатками этих печей была вновь засыпана землей. Там они покоятся и сейчас. При необходимости могу примерно показать и место нахождения данного комплекса. На этом участке поля находили и остатки толстых дубовых бревен, посиневших от влаги и времени. Два железных слитка, которые мы называли цеберками. Один толщиной сантиметров 30-35 и раза в два больше в диаметре. Другой чуть поменьше. Четверо здоровых, молодых мужчин еле смогли откатить их в сторону, чтобы не мешали работать технике. Металл был с большим количеством шлаковых включений. Мы их тоже вновь побросали в канавы и зарыли.

Недалеко от этого поля расположено лесное урочище Круглик, там были сплошные ямы. Когда их планировали, засыпали, то местами попадалась твердая, коричневая порода, лежавшая пластами. Нож бульдозера скользил по ней, как по металлу. Говорят, там руду когда-то добывали.

Данишевский покажет место, где под слоем земли покоятся остатки домниц. Приблизительно. С местным жителем Мишей Василишиным мы попытаемся найти хоть одну из них, откопать, но наскоком из нашей затеи ничего не получится, глубине сантиметров в сорок мы наткнемся на сплошной шлаковый слой. Сломаем лопату, и наши раскопки на этом завершатся. Да и временем не располагали.

Бесспорным было одно - там был целый железоделательный комплекс. И трудилось на нем несколько десятков человек под руководством опытного мастера-кузнеца. Рядом с домницами стояли печи и по обжигу - обогащению руды я выжиганию древесного угля. Если же судить по найденным недалеко слиткам железа, возможно, чугуна, то эти плавиль­ные агрегаты были на порядок выше, чем те, которые использовал человек в ту пору, когда только постигал тайны добычи металла.

В болотной руде железо уже начинает восстанавливаться при температуре свыше +400°С и чем она выше, тем этот процесс протекает интенсивнее. В пределах +900°С восстановившееся железо превращается в вязкую тестообразную массу - крицу. В таком виде, вперемешку со шлаковыми включениями, его вынимают для дальнейшей кузнечной обработки.

Процесс добычи кричного железа усложняется. На смену обмазанным глиной ямам приходит домница - конусообразное сооружение с глиняными стенами. При помощи мехов, интенсивного дутья здесь уже достигается более высокая температура. Часть железа, достигнув критической точки, плавилась; превращаясь в жидкое состояние и насыщаясь углеродом, оно стекало вниз. Разрушив домницу, вместе с крицей находили и этот побочный продукт. Это был чугун, свиное железо, как его еще называли. Впрочем, на каждом железоделательном промысле по-разному. Он был хрупок, ковке не поддавался. И поначалу, не зная, что с ним делать и куда применять, выбрасывали в отвал. А жалко было: сколько труда затрачено! Расточительно. Мастера-кузнецы стали думать, как можно избежать выхода этого побочного продукта. Регулировали объем и силу подачи в домницу дутья. Процесс немного стабилизировался, но полностью это не решило проблемы. Какая-то часть железа все же шла в отвал. Его вновь бросали в домницу на переработку, переплавку, а эффекта никакого. И дашь, когда переплавили в тигельном горне, на открытом воздухе, без соприкосновения с углем и пламенем, результат получался отменный. Свиное железо приобрело мягкие, ковкие качества крицы, что и искалось. Это было большим, на многие века, открытием в производстве железа. А все оказалось до обидного просто. В процессе нагрева углерод из жидкого металла соединялся с кислородом воздуха и улетучивался, выгорал в виде угарного газа – СО2.

Способ получения мягкого железа путем тигельного переплава был известен с древнейших времен. О нем писал еще Аристотель (IV век до н. э.). Именно таким методом в странах Древнего Востока (Индия, Персия, Сирия) добывали сталь, которая шла на изготовление холодного оружия. После, на многие века, этот секрет будет утерян.

По утверждению многих ученых, железный век в Европе начался еще за тысячу лет до новой эры. Когда, в каком веке, до или после новой эры, был добыт первый ком кричного железа на Зализницько-Харалужском промысле, доподлинно никому неизвестно. Этого теперь уже никто и не узнает. Как останется тайной и то, был ли тигельный переплав чугуна открыт на месте, что могло быть вполне вероятным, или позаимствовали у кузнецов соседних племен. Так или иначе, а был сделан важный шаг в процессе увеличения добычи «товарного железа. Теперь уже не только не опасались его жидкого состояния, а именно таким стремились заполучить. Насколько было возможно, повышали в домнице температуру порядка 1500°-1600° С. Для его удержания горловину стали закрывать толстым глиняным кругом с отверстием для выхода газов.

Подпечи стали делать покатыми, с углублением в центре и отводной канавкой к одной из стенок. Когда процесс плавки подходил к концу, и на дне скапливалось довольно много жидкого железа, в боковой стенке, куда подходила канавка, пробивалось отверстие. Через летку жидкий науглероженный металл устремлялся в уже подготовленную, для него емкость - в выкопанную недалеко от домницы яму, футерованную просушенной и прокаленной глиной. Она напоминала собой хорошо знакомую сельскому жителю-полищуку цеберку. Не исключено, что они могли быть и малогабаритными, переносными, в виде глиняных бочек в железном кожухе.

Перед выпуском плавки дно емкости засыпалось слоем песка и пепла. Толщина зависела от количества ожидаемого выхода металла. Чаще всего для этой цели использовали золу от сжигания сосны, ели, березы, хлебных злаков: ржи, пшеницы, гречихи. Это делалось из следующих соображений. Как зола, так и песок - хорошие раскислители, «флюсы, как теперь принято называть. Содержащиеся в пепле соли кальция активно вступают в реакцию с инородными включениями, окалиной, такими вредными и нежелательными примесями, как сера и фосфор, выводя их в шлаки. Очищается поверхность металла, одновременно он предохраняется от интенсивного окисления на воздухе. Правда, с другой стороны, эти же шлаки препятствовали выгоранию углерода. То есть, его соединению с атмосферным кислородом.

Как бы там ни было, а пользы от такой операции было намного больше, чем вреда. Такие свойства песка и пепла древним кузнецам были хорошо известны.

ВОЗНИКАЕТ вопрос: почему люди не воспользовались добытым слитком железа? Почему остались загруженными, готовыми к плавке, руды домницы, огонь в которых так и не был зажжен или потушен? Объяснить это можно только внезапным набегом рати враждебных племен. Возможно, даже татаро-монголов в 1240 г. Все труженики промысла были истреблены. А кого сия горькая участь миновала, угнан в полон. Восстанавливать и возрождать его было уже некому. А время и ветер довершат начатое завоевателями дело, упрячут, засыплют его сооружения, чтобы в семидесятых годах XX века мелиораторы случайно наткнулись на них.

К слову сказать, подобный слиток железа я видел возле двора одного из жителей Харалуга. Он был найден во время осушительных работ в одном из окрестных болот, откуда хозяин и привезет его. Попытался было молотком отбить кусочек для исследований, но без зубила из моей затеи ничего не получилось. Был ли это слиток низколегированного железа или серого, ковкого чугуна - утвердительно без химического анализа ответить не могу. Металл был сравнительно мягким, чисто-серебристого цвета и имел крупнозернистую структуру.

Что меня поразило, так это чистота его поверхности. Сколько лет, а точнее, веков, пролежать в воде, в болоте, а она, потемневшая, была почти не тронута коррозией.

Не могу утверждать, но думаю, что он и сейчас там лежит под забором у двора хозяина.

Подобные железоделательные комплексы не единичны в округе. Существовали они и в других местах, где сохранились остатка шлаков. По словам тех же мелиораторов, у села Коловерть вместе с металлургическими: шлаками, было найдено кузнечное горно, перевозная домница - скорее всего она была емкостью для выпуска жидкого железа, круглые его слитки. В земле - остатки деревянных свай какого-то строения. По всей вероятности, домница находилась под одной крышей с кузницей, что по тем временам был обычным явлением.

Болотную руду добывали здесь же. По данным геологической разведки, бурый железняк в этом пусть и не очень обширном районе с селами Зализниця, Харалуг в центре залегает на незначительной глубине, от 0,2 до 7 метров, в виде линз и линзообразных пластов. Следы ям-штолен, мест добычи руды здесь видны повсюду, где земля не подвергалась рекультивации. Их не десятки, а тысячи, сохранившихся до наших дней. Это в урочище Гай и Ричечно, в лесном угодье у села Даничев, других местах. А сколько было их засыпано, спланировано во время мелиорации? Кто считал? Конечно, не все залежи руды были в прошлом извлечены. Так, пахота одного из полей у села Топча и сегодня затруднена. Плуг трактора скользит по нетвердому насту, что подступает к поверхности земли. А в Долине между селами Коловерть и Великая Клецка при проходке магистрального канала одноковшовый экскаватор так и не смог одолеть попавший на его пути пласт руды. Пришлось обходить стороной.

Зализниця. Именно это поселение следует считать центром, откуда начал свое развитие, па основе местной руды, железоделательный промысел всего этого района. Об этом говорят ручьев и речушек: Зализный, Зализнянка, Зализниця. Вот только Еленовка и Песчанка выпадают из этого звена.

ПОЗАДИ осталась крестьянские дома с огородами, и я уже за околицей Зализници. Иду по вязкому от дождя суглинку поля, где в километре виднеется несколько кустов верболоза. И вот я уже стою у старой штольни, заполненной темной водой и затянутой сверху маслянисто-бурой пленкой. По утверждению местных жителей, она якобы без дна. Размеры внушительны. Меряю шагами. Метров 100 в длину в 20 метров в ширину. Рядом еще одна такая, даже побольше, Г-образной формы. В отдаленной округе следы еще нескольких таких же засыпанных ям.

По преданию, на одном из этих двух рудников случился обвал. Погребено было, засыпано землей много людей. По другой версий, хозяин задолжал рудокопам большую сумму денег, и, чтобы не рассчитываться с ними, перерезал канат подъема наверх клети с людьми. После останки их извлекут оттуда и похоронят в братской могиле, метрах в пятидесяти от штольни И насыплют над ними курган метров в десять высотой, отчего он я получат название - Мясная гора. При рекультивации поля, в 1982-83 гг., ее разроют. Правда, не до самого основания. От нее останется на пахоте лишь: три малоприметных бугорочка, никаких человеческих останков, что подтверждало бы предание о случившейся трагедии, там обнаружено не будет.

По рассказам одних жителей Зализници, гора та была когда-то огорожена тяжелой металлической цепью с чугунными столбам, а вокруг росли березы и ели. Другие этого факта не подтверждают. Доподлинно известно, что она была конусообразной формы и к ней вела дорога. На военных топографических картах она значится как Лысая гора. Зимой 1957-58 гг. военные строители взорвали ее верхушку и построили там домик, к которому со всех четырех сторон вели ступенчатые дорожки. Поговаривали, что где-то здесь должны были проходить военные маневры, и высокие чины собирались наблюдать за ходом их из данного домика.

Мясная гора – это, скорее всего, отвал пустой породы, что вынимали из штолен при добыче руды. Но если так, то почему такие терриконы отсутствуют вблизи других штолен, не меньших по размеру? Там грунт рассыпали равномерно вокруг, а не ссыпали в одном месте. Этот факт можно объяснять только тем, что легенда с Мясной горой, как братской могиле, имеет под собой реальную почву. Вот только когда это случилось, в XVI или XVII веках? Утверждать не берусь. Одно бесспорно, что намного позже периода Киевской Руси.

Привел этот факт, чтобы читатель имел реальное представление о размерах штолен, и об условиях, в каких приходилось работать рудокопам, и какой подвергались опасности.

ЧТО ЖЕ представляет собой руда района Зализници-Харалуга. Какого она качества?

Происхождения - органического. Продукт деятельности железистых микроорганизмов их отложения. Они имеются двух видов. Одни напоминают коричневую маслянистую глину. Это молодая руда. Она содержит в себе от 10 до 16 процентов двуокиси железа. Без предварительного обогащения малопригодная для промышленного использования.

Второй вид - твердые пласты бурого железняка, материковой руды, служившей основным сырьем дня получения в домницах крицы, сыродутного железа, содержит в себе до 50 процентов (Fе2О3) его окиси.

Характерной особенностью руды этой зоны является повышенный процент содержания в ней окиси алюминия - от 2,6 до 12,35 процента.

http://govorit.donetsk.ua/vladimir-svityashchuk-gde-kovalis-mechi-kharaluzhskie-chast-2.html

OldRiy:
Утверждение предыдущих авторов и исследователей, в частности, Савки и Тимчишина, что в ней отсутствуют такие вредные примеси, как сера и фосфор, результатами анализа взятых мною пород не подтверждается. Они есть. И не в таком уж ничтожно малом количестве. Серы, к примеру, - 0,028 процента, а фосфора - 0,93 процента


В то же время в руде содержится немало и легирующих элементов, которые способствуют повышению качества получаемого железа. Это марганец и магний, титан и никель, кобальт и ванадий, хром и медь, свинец и цинк; такие редкоземельные элементы, как гелий и бериллий, барий и иттрий, иттербий и цирконий.

Наличие такого большого количества легирующих компонентов позволяло древним кузнецам-металлургам получать железо довольно высокого качества по тем временам. После многоразовой проверки и термической обработки оно приобретало высокую ударную вязкость в сочетания с твердостью. Изготовленное из такой стали оружие при ударе не крошилось и быстро не тупилось.

Естественно, сабли, мечи, копья, выкованные зализницко-харалужскими мастерами, должны были пользоваться большой известностью. Их стремились приобрести, а приобретя, берегли и дорожили. Нетрудно предположить, что к началу XII века, ко времени создания «Слова» Зализницко-Харалужский железоделательный промысел был одним из основных по массовому изготовлению оружия в Древней Руси. А клинки и прочие изделия из харалужской стали пользовались не меньшей славой, чем, скажем, гораздо позже изделия из дамасской или златоустской.

ТАКИЕ находки археологи относят к категории случайных. Обвалилась часть берега р. Горынь, и в разломе земли обнаружился меч. Дети увидели, извлекли и принесли в краеведческий уголок, где он хранится и поныне.
 Директор школы с. Корысть Семен Корнеевич Лысюк охотно согласился показать мне редкий экспонат. По внешнему виду это был древнерусский меч Х- -XIII веков. Если исходить из классификации Кирпичникова, то его следует отнести к типу украинских. Метровой длины, прямой, обоюдоострый клинок и рукоять в 130 мм, с полукруглым противовесом на конце. Ширина лезвия 50 мм у основания рукоятки и 30 мм у кончика. Перекрестие прямое, полуовальной формы, при длине в 70 мм на сторону и толщине в 7 мм. Ручка отсутствовала. По всей видимости, была деревянной. За века сгнила в земле. Одним словом, стандартный, ничем не украшенный боевой меч простого бедного ратника.


В руке стержень рукоятки прямо «прилип» к ладошке. Центровка идеальная, легок, удобен. Так и хочется им работать. Рука в сече долго не будет ощущать усталости. Чувствовалось высокое мастерство кузнеца-оружейника, его изготовившего.
 Представляю, какую он испытывал большую гордость, моральное и душевное удовлетворение от творения, рук своих. Придирчиво еще раз осмотрел дышащий жаром клинок, и, не найдя изъяна, передал в руки подмастерья. Тот понес в угол кузницы, где стояли такие же мечи, выкованные ранее.

В чьих руках еще побывал, в скольких сечах рубился? Молчит. А о многом мог бы рассказать. Но, как писал поэт Иван Бунин, «молчат гробницы, мумии и кости, лишь слову жизнь дана: Из древней тьмы, на мировом погосте звучат лишь Письмена».

Кончик меча обломан. Семен Корнеевич говорил, что его взял какой-то заезжий мужчина для исследований. Но.никаких результатов в школу не прислал и своего адреса не оставил. Попросил и я кусочек для той же цели. Было интересно узнать структуру, физические и химические свойства металла. По содержанию в нем руды, редких элементов попытаться определить место изготовления. Не здешнего ли он, Зализницко-Харалужского железоделательного промысла?

Понимал - иллюзия. Несбыточная мечта. Доказать практически это будет невозможно. Хотя бы уже по той простой причине, что, скажем, пробы руды, взятые в разных точках даже одного пласта, по данным химического анализа, будут иметь существенные отличия как по количеству, так и по содержанию в образцах элементов.

Несмотря на коррозию, не только отломать - даже согнуть кончик клинка не удалось (варварский, конечно, способ обращения с историческими экспонатами). Не хватило силенок. Пришлось прибегнуть к помощи ножовки. Рубящая часть поддавалась резке плохо. Новое ножовочное полотно скользило по микрону, углубляясь в тело. Зато сердцевина резалась почти без усилий, как нож в масле. Не такие ли вот мечи имел в виду хорезмский ученый Аль-Бируни, когда в своей книге еще в 1048 г. с восторгом и знанием дела писал: «Русские кузнецы-оружейники владеют тайной наварки стальных (из шупуркана) лезвий на железную (нархомана) основу клинка, что придавало ему высокую гибкость и прочность».

Известный советский археолог Б. А. Колчин, общепризнанный авторитет по древнерусской металлургии, это подтвердит. Он докажет, что кузнецам-оружейникам уже в X веке был известен способ изготовления слоистых лезвий клинков. Подобная конструкция позволяла пользоваться им до полного износа. Сколько бы лезвие не точили, на острие всегда будет сталь.
 Что же «расскажет» о себе взятый мною обломок меча?

УВЫ! Чуда не свершилось. Научной сенсации не произошло. Моим честолюбивым помыслам и надеждам не суждено было сбыться. Результаты анализа покажут большое расхождение по содержанию микроэлементов в металле клинка и предполагаемом сырье (руде), взятом в окрестностях Зализницы - Харалуга. А вот по содержанию алюминия - близок. Что же касается свойств исследуемого образца, то здесь лучше предоставить слово специалистам, их выводам (они поданы в сокращенном виде).

Вот результаты металлографического исследования образца части клинка боевого меча из музея с. Корысть (приблизительно X-XIII век).

Химический состав кусочка меча определяли в спектральной лаборатории АН УССР. Там же определяли химсостав руды и шлака, из которых предположительно этот меч был изготовлен.
 Результаты анализа показали, что содержание меди и цинка в металле на порядок выше, чем в предполагаемом сырье, взятом в окрестностях Харалуга, Речечно, Юзефовки, Топчи. Таким образом, можно сделать вывод, что этот меч был изготовлен в другом месте.


Содержание углерода определяли в нескольких точках: в плоскости поперечного сечения клинка меча, по краям 0,5-0,6 процента углерода, а в центре - 0,4 процента и ниже.
 Степень загрязненности исследуемого металла неметаллическими включениями, шлаками и окалиной, довольно высока. Но следует отметить, что изредка встречаются участки, практически чистые по неметаллическим включениям.
 Наличие участков чистого феррита можно объяснить тем, что при нагреве металла для ковки произошло местами сквозное обезуглероживание за счет длительной выдержки при высоких температурах.

Структура полосчатая. Исследование полос при больших увеличениях показали, что полосы, прилегающие к режущей кромке, имеют смешанную структуру тростита и сорбита с микротвердостью Нм = 442 и 336 соответственно.
 Средняя часть меча имеет ферритно-перлитную структуру. Микоотвердость феррита Нм=144, перлит сорбитообразный Нм-210.
 Такая разница в структуре и микротвердости сердцевины и режущей поверхности, а также повышенное содержание углерода в поверхностном слое являются следствием процесса цементации при изготовлении данного оружия.
 Образования тростито-сорбитной структуры свидетельствуют о том, что скорость охлаждения при закалке была умеренной, в качестве охлаждающей среды могли быть использованы солевые растворы, жиры, масла и т. д.


Поскольку боевое оружие должно выдерживать значительные ударные нагрузки и обладать хорошими режущими свойствами, древние мастера в процессе изготовления меча подвергли его после ковки цементизации с последующей закалкой, тем самым сохранив упругую сердцевину. При сравнительно высокой прочности и твердости поверхности.
 Таким образом, полосчатая структура меча обеспечивает ему высокие эксплуатационные свойства, исключает образование трещин и сколов при ударах.

Данные проведенных металлографических исследований позволяют сделать вывод, что уже в X-XIII веках существовали высокоразвитые кузнечные и литейные ремесла.

Небольшие размеры представленных образцов не позволяют провести исследования механических свойств, но характер макроструктуры и низкая твердость НВ-163-170 свидетельствуют, что механические свойства металла невысоки, Очень крупные неметаллические включения являются концентратами напряжений и благоприятствуют возникновению хрупкого разрушения в случае действия ударных нагрузок. .
 Результаты этого исследования засвидетельствовали - заведующий кафедрой металлургического производства Донецкого политехнического института, доктор технических наук профессор А. И. Иванов и выполнившая работу младший научный сотрудник Г.Д. Уманская.

Опираясь на результаты исследований обломка меча, и выводы специалистов следует внести одно, весьма важное, на мой взгляд, уточнение, связанное с технологией производства древнерусскими кузнецами клинков оружия. Они ковались из одного цельного куска железа, а не сваривались из отдельных полос.

Чтобы наварить науглероженные стальные полосы на мягкую основу, их следует разогреть до пластического состояния, до 1200-1300*С. При более низких температурах кузнечная сварка затруднена и не даст ожидаемого результата - плотного и прочного сварного соединения, что в данном случай было абсолютно неприемлемо.

Доведенное до такой высокой температуры железо вступает в зону перегрева - интенсивного, окисления и выгорания углерода. Толщина же полос весьма невелика. Следовало торопиться, чтобы избежать больших потерь в твердости. Обе пластинки приваривать к мягкой основе одновременно. Процесс даже для опытного кузнеца весьма сложен и непрост. К тому же он не всегда гарантировал получение результата. Режущие кромки посло термической обработки, закалки при интенсивных ударных нагрузках частенько давали сколы.

При 500-кратном увеличении на границе соединения сварных деталей были бы видны структурные изменения зерен. Это неизбежно. На фотографии мы их не видим. Не хочу сказать что изготовление слоистых лезвий клинков при помощи кузнечной сварки древнерусскими кузнецами-оружейниками никогда не применялось. Это, конечно, не так. Эта технология им была хороша известна.

А КАК ЖЕ писались автографы, что оставили некоторые из них на своих изделиях? Это Стефан из Новгорода, Яков из Рязани, Никодим нз Киева, Борис Иова из Волыни. Обломок меча с надписью имени - Людота хранится в историческом музее Киева. А вот на клинке из Ровенского краеведческого музея надпись, пока не удалось прочитать. Несмотря на почтенный возраст меч полностью очень хорошо сохранился. Найден был вместе со шлемом недалеко от села Плящевая под Берестечком, где состоялась битва казаков Богдана Хмельницкого с войсками Речи Посполитой.


Отметим, что к технологий изготовления слоистых мечей эти надписи никакого отношения не имеют. В разогретую сердцевину клинка вковывались сделанные из тонкой проволоки буквы, из которых писалось имя кузнеца. Вот и весь секрет появления надписей. Это было своего рода клеймо высокого качества изделия данного ремесленникав и не больше того.

А свидетельство Аль-Беруни и выводы Колчина? Что, они не соответствуют действительности? Заведомо ошибочны? Тогда какими фактами опровергаются? На чем основывается мое такое утверждение? Нет, сообщение ученых заслуживает доверия. Вот только все тонкости технологического процесса изготовления тех самых слоистых мечей вряд ли им были известны. В силу разных причин.

В те далекие времена был только один вид стали - малоуглеродистое железо. Даже слова «сталь» не было в обиходе. Никакого другого металла с добавлением титана, никеля, ванадия, молибдена, марганца и т. д., придающих ему прочность, твердость, упругость и коррозиестойкость, еще не существовало. Качество железа всецело зависело от количественного содержания этих легирующих элементов в руде, из которой добывали крицу. Но и в ней зона их расположения была неравномерной. Такую особенность наблюдательные кузнецы подметили еще очень давно и с успехом пользовались ею при изготовлении особо высококачественных мечей.

Об этом уже писал древнегреческий историк Дилер Сицилийский из Агирона. В своей «Исторической библиотеке» из 40 томов, от легендарного времени, до середины 1 века до новой эры, он повествует как иберийские кельты получали сталь такого качества. Они закапывали листы кованого железа в землю и держали его там до тех пор, покуда ржавчина не съедала ега слабые места. Из оставшихся, более прочных частей, ковали свои превосходные мечи. Изготовленный таким способом клинок разрезал все, что попадалось на его пути, ибо ни щит, ни шлем, на тем более тело не могут противостоять его удару - настолько велико преимущество такого железа.

Да, пластинка из добытой таким вот способом стали была вполне пригодна для наварки на мягкую основу меча. Это бесспорно. Но, согласитесь, метод весьма дорогостоящий и при массовом изготовлении оружия неприемлем. Это было скорее исключением из правил, чем правилом. Такую роскошь мог позволить себе только очень знатный и богатый князь или вельможа.

Совсем другая технология применялась древнерусским кузнецами при изготовлении слоистых мечей из малоуглеродистых сталей. Она была проще, доступнее, менее трудоемкая, а главное, давала возможность получать изделие высокого качества. Какой уважающий себя мастер станет делать двойную работу! Сначала науглеродит пластинку, чтобы после наварить ее. Куда проще подвергнуть цементизации сами режущие кромки меча.

Как это делалось? Сердцевина выкованного клинка обмазывалась огнеупорной глиной и вставлялась в специальные, из такой же глины, ножны, стянутые для прочности металлическим обручем. Боковые стороны у ножен отсутствуют. Так что режущие кромки оставались незащищенными. В таком виде изделие вставляли в печь или горн для науглероживания. То есть при нагреве до определенной температуры из древесного угля или его пламени начинает проникать в незащищенную поверхность структуры металла, науглероживать его. Малоуглеродистая сталь постепенно будет становиться высокоуглеродистой. Станет годной к термической обработке, То есть при закалке насыщения углеродом поверхность режущих кромок приобретет высокую прочность и твердость в сочетании с мягкой и упругой основой. Что и подтверждается исследованиями части меча, проведенными в лаборатории Донецкого политехнического института. Но это уже свойства булатной стали.

Следовательно, уже в X-XIII веках древнерусские кузнецы-оружейники владели секретами изготовления данной стали. В том числе и на Волыни, на Зализницко-Харалужском железоделательном промысле. То есть задолго до XV века, когда по всему миру пошла слава дамасской булатной стали и изготовленного из нее холодного оружия.

Секрет изготовления слоистых мечей волынскими мастерами был утерян во время татаро-монгольского нашествия. Все известные железоделательные промыслы были разрушены, уничтожены, а высококлассные самородки-кузнецы угнаны в неволю. Проданы на тот же Восток, в Дамаск за большую цену. Поощрять развитие железоделательного и кузнечного промысла было не в интересах завоевателей. На многие десятилетия он почти полностью прекратил свое развитие. Как передавать секреты, кузнечного дела, так и перенимать их было некому.

ПО РЕЗУЛЬТАТАМ первой поездки в Харалуг была написана статья «Где ковались мечи харалужские». Редакция республиканской «Рабочей газеты» не станет торопиться с ее публикацией. Лишь через год - 19 апреля 1937 года - статья увидит свет на ее страницах. Сначала с ней ознакомится старший научный сотрудник отдела древнерусской литературы Института русской литературы (Пушкинский дом) О. В. Творогов. Вот что он ответил:
 «Версия, высказанная В. Свитящуком, довольно любопытна. По крайней мере, она не исключает варианта, что "харалужный" обретает конкретную географическую привязку. Хотя и утверждать, что автор полностью прав, тоже нельзя. Это как раз тот случай, когда проблему нужно решать комплексно — в совместных усилиях филологов, историков, археологов. Скажем, что означает само географическое название "Харалуг", каково его происхождение? Без тюркологов, думается, здесь, не обойтись. Или - почему понятие "харалуг", "харалужный" мы встречаем только в "Слове"? Подобные вопросы я бы мог продолжить.

Археологические находки и результаты исследований обломка меча дают основания утверждать, что упоминаемые в "Слове" мечи харалужские ковались именно на Зализницько-Харалужском железоделательном промысле - на Волыни, а не где-то в другом месте Киевской Руси. Слова "харалужские" или "харалужные", употребляемые в поэме относительно мечей, сабель, цепей, копий, и следует переводить, как "харалужские" или "харалужные", а не какие-либо другие.

По своему качеству они ничем не хуже булатных, которые появятся, станут известными на Востоке лишь пять веков спустя. Конечно, оружие ковалось почти в каждом княжестве, где имелась болотная руда и залегала на небольшой глубине. Но район Зализници-Харалуга в IX-XII веках был для Киевской Руси чем-то вроде современного Донбасса, Урала или Тулы, где ковалось оружие для большинства княжеских дружин.

Есть еще одна догадка, почему в "Слове" упоминаются именно "мечи харалужные", а не, скажем, Рудни Шершневской или Рудни Могилянской. Если взять за гипотезу, что автором древнерусского литературного шедевра был тисяцкий Рогуил, а для такого утверждения есть весьма веские основания, вытекающие из содержания самого произведения, то он был в Харалуге. Посетил его. Своими глазами, увидел, как добывалась руда, работали домницы, как из полученной крицы ковалось знаменитое оружие. И это, по всей видимости, произвело на него огромное впечатление, оставило в памяти неизгладимый след. Такого дива ему не приходилось еще видеть.

Случилось это за 15 лет до печально знаменитого похода Новгород-Северского князя Игоря в половецкую степь. В конце февраля, в начале марта 1170 г. В этом году, 28 января, умирает удельный князь Владимир Андреевич. Сия весть, принесшая больше радости и надежды, чем печали, застает князя Владимира Мстиславовича в Полонному. Он немедленно велит своим воинам идти на Дрогобуж. Но вдова "умершего, заручившись поддержкой воеводы, Славина Борисовича, в город его не пустила. Мстиславович шлет к ним своего посла со словами: "Я цілую вам обом хреста (тобі) і княгіні вашій, що мені на вас не глянути лихом, ні на ятрівну свою, ні на села її, ні на інше що...». (Літопис Руський. Дніпро. Київ, 1990 р., стор. 297).

И целовал креста обоим, и в город вошел. Но на второй же день нарушил свое клятвенное обещание. Присвоил хозяйство, села и стада Владимира Андреевича, а вдову его, княгиню Марию, выгнал из города. Воеводой же у князя Владимира Мстиславовича был не кто иной, как тисяцкии Рогуил. По своей натуре, характеру он был человеком добрым, стремившимся к справедливости. Отсюда и кличку получил в народе - Добрынич.
 Как человек военный и любознательный, он не мог лишить себя радости, чтобы при случае не удовлетворить свое любопытство, не посетить и не посмотреть сию знаменитую кузницу оружия Древней Руси. Тем более, что теперь она стала собственностью его князя и он был в ответе за ее охрану.
 От Дрогобужа до Харалуга всего каких-то полсотни километров, по сегодняшнему исчислению. День езды на верховой лошади. К тому же и кратчайший путь из Полонного до Дрогобужа лежал через этот железоделательный район. Это, конечно, только мое предположение. Не подтвержденное никакими фактами или документами. Но, будучи в столь непосредственной близости от знаменитого железоделательного и оружейного промысла, как человек военный, он обязан был его посетить, хотя бы из любопытства.

ТЕРРИТОРИЯ Полесья была заселена человеком с глубокой древности. Об этом свидетельствуют курганные захоронения и находки каменных орудий труда. Кремниевые ножи и гранитные молотки не исчезли из повседневного человеческого обихода сразу после того, как он научился добывать кричное железо. Они еще добрых полторы тысячи лет существовали и использовались человеком параллельно.

В 1974 году археологом Ларисой Ивановной Крушельницкой (Институт общественных наук, Львов) было открыто поселение эпохи ранней бронзы на территории с. Великие Межеричи и найдены монеты Римской империи II века новой эры.

По данным В. Б. Антоновича («Археологическая карта Волынской губернии»), динар времен Марка Аврелия был найден недалеко от с. Свитязь. А на территории с. Брикна в 1880 г. нашли целый клад из 340 римских монет. Подобные находки имели место и в других местах земли волынской. Как и когда они в эту глухомань попали? Допустим, одиночные находки можно объяснить случайностью потери. Но целого клада к случайной утрате не причислишь. Это уже нечто большее. Скорее это говорит о длительных й устойчивых торговых отношениях древних жителей здешних мест с могущественной империей.

Чем же дулебы, бужане, волыняне, полищуки торговали? За какой такой товар римские купцы расплачивались звонкой монетой? Меха, мед, воск, изделия всевозможных ремесленников? Что ж, товар для купцов заморских желанный и покупаемый. Но не только за одним этим они посылали караваны в опасный путь за несколько тысяч километров. Их привлекал товар более дорогостоящий и ценный по тем временам, чем меха и мед. Этим стратегическим товаром, если можно так выразиться, было кричное железо и изделия из него. Во все века, во всех государствах имущие никогда не жалели денег на покупку оружия.

Есть тому хоть какое-то письменное подтверждение? Прямых нет, а вот о косвенных говорить можно. Обратимся к самому древнему летописному своду Киевской Руси - "Повести временных лет". В самом начале летописи, где обобщенно повествуется, откуда есть пошла земля Русская, где и на какой территории, какие из племен жили, автор приводит такой факт, без указания года. Само собой подразумевалось, что события сии происходили в очень давние века, даже по тем временам, до начала появления летописной хронологии важных событий, происходивших на землях славянских. Скорее всего, летописец записал живущую в народе древнюю легенду, которая передавалась из уст в уста, из поколения в поколение.


"По смерти братьев этих (Кия, Щека и Хорева) притеснили полян древляне и иные окрестные люди. И нашли их хозары сидящими на горах этих, в лесах и сказали:
 - Платите нам дань.
 Поляне, посоветовавшись, дали от дыма по мечу. И отнесли их хозары к своему князю и к своим старейшинам и сказали им:
 - Вот, новую дань нашли мы.
 Те спросили у них:
 — Откуда?
 Они же ответили:
 - В лесу, на горах, над рекою Днепром.
 Опять, спросили те:
 - А что дали?
 И сказали старцы хозарские:
 - Не добрая дань эта, княже: мы доискались ее оружием острым только с одной стороны - саблями, а у этих обоюдоострые - мечи. Станут они когда-нибудь собирать дань и с иных земель.

И сбылось сказанное ими, так как не по своей воле говорили они, но по божьему велению... Владеют русские князья хозарами и поныне".

В каком же количестве уже тогда поляне и древляне должны были добывать кричное железо и какое количество ковать и иметь оружия, чтобы мечами платить дань. Стало быть, у каждого из хозяев-мужчин было их несколько. Не стали бы они отдавать один-единственный. Это нелогично.
 В конце ХШ века нашей эры в дружинах антов. древних предков славян, появились кольчуги и шлемы той формы, что стала хорошо известна в X веке и просуществовала вплоть до XVII) века. Следовательно, кузнецы антов уже тогда владели тайной кузнечной сварки железа, что говорит об их очень высоких познаниях в обработке черного металла. В том числе и изготовлении клинков оружия. И, наверняка одним из таких мест, где анты добывали руду и кричное железо, был район Зализници и Даничева, Межерич, Рудни Шершневской и Рудни Могилянской, недалеко от Коростеня.

http://govorit.donetsk.ua/vladimir-svityashchuk-gde-kovalis-mechi-kharaluzhskie-chast-3-illyustratsii-moi.html

Cynic:

--- Цитата: iurii soldatko от 24 Март 2011, 21:45:43 ---Свитящук – не научный работник, а обычный рабочий, который впервые опубликовал свои исследования
--- Конец цитаты ---

К сожалению, на серьёзное исследование это не тянет. :(
Но на мысли наводит...

Об историко-патриотической стороне вобще разговора нет. =) =) =)

Навигация

[0] Главная страница сообщений

[#] Следующая страница

Перейти к полной версии