Давным-давно, в одной далекой Стране. В Стране, в которой синее-синее небо уходит за горизонт, как бы накрывая собой желтые огромные поля. Поля, на которых колосятся налитые соком земли хлеба. В стране, разделенной практически по полам огромной и воспетой в стихах и песнях Рекой. Река, которая в ненастье может реветь и стонать под завывания ветра, а в солнечные и погожие дни – сверкающая как огромная голубая лента, пересечь которую под силу не каждой птице. И несет свои воды Река на юг – к огромному внутреннему Морю. Морю, чья вода черна и потому прозвали это море в народе Черным.
Жители этой Страны, простые люди, умеющие и жить, и работать и отдыхать. Простые люди, на долю которых за всю их долгую историю выпало много испытаний – то с Востока приходили дикие кочевники, подобные саранче, несущие смерть и разруху – уничтожающие все на своем пути, выжигающие и вытаптывающие поля и угоняющие жителей этой страны в рабство; То с Севера приходят племена, называющие себя братскими, но также разрушающие все и именем Царя творящая беззакония; то с Запада – в тяжелых латах летучая кавалерия именем Короля насаждающая свою культуру и верования, то с Юга – дети Полумесяца, подобные черному облаку мошкары. И много их было таких, которые приходили в Страну и пытались править, командовать, а больше всего вредили. Но жители этой Страны всегда стремились к свободной и самостоятельной жизни, с грустью вспоминая те времена, когда они были сосредоточением культуры, науки, веры и жизни в этих землях, с тоской вспоминая вольницу. Всегда им хотелось жить самим – по своим правилам, законам и порядкам. Но так не всегда получалось… И так уж сложилось в этой стране, что люди на двух берегах Реки склонялись к влиянию того или иного соседа. Жители Левобережья больше стремились к своему северному соседу, под теплую и меховую шапку их Царя, а вот жители Правого берега больше склонялись к совместной жизни со своими западными соседями – к их каменным домам, узким улицам и золотой короне Короля. А ропот потомков Полумесяца, живущих преимущественно на Юге, и желание их жить в Халифате изредка поднималось на поверхность, но заглушалось криками Правобережцев и Левобережцев.
Вот так они и жили – дома у них не было, а ворота у них украли, но они старались построить что-то светлое и красивое в своей Стране.
Но это только присказка, сказка впереди…
История наша не об этом, в сущности, а об одном маленьком Мальчике, жившем в Стране и как все дети пока видящем мир в ярких тонах, видящего то, что мы, взрослые, уже разучились (или не хотим видеть) – яркое солнце, синее небо, желтые поля с пшеницей и рожью, огромную Реку и бескрайнее море и горы, прячущие свои вершины в облаках. Так вот Мальчик этот был самым обычным мальчуганом, любящим сладости, игры и веселье. Жил он с матерью, во всем ей помогая. Отец его – сгинул где-то в далеких краях, отправившись туда в поисках лучшей жизни.
И вот однажды в сарае, где складывали всякий хлам, который было жалко вбросить (в тайной надежде, что он когда-нибудь пригодится). Мальчик полез в старый стол, сделанный его отцом, для сохранности инструмента и всяких полезностей, и нашел нож. Старый потрепанный временем нож, клинок которого уже слегка притемнила коррозия и темными оспинами каверн, отметившая ход времени и возраст ножа. А деревянная ручка, потемневшая от времени рабочих рук, была все такой же гладкой. Ножны, с вырезанным узором, пахнущие воском и кожей, заставляли всплывать и плыть на перегонки массу воспоминаний – вот он с отцом в лесу на окраине Села и отец вырезает ему сопилку из ольхи; а вот они на рыбалке, в котелке тихонько булькает юшка, источая аромат рыбы и трав на весь берег реки, а отец чистит ножом только что пойманного сома; а вот они по дороге в Город присели перекусить и отец нарезает свежий хлеб, запеченное мясо и истекающие соком и налитые солнечным светом помидоры и огурцы, а рядом тихо журча течет ручей с кристально чистой водой.
Мальчик, вертя в руках нож смотрел на него, все еще плывя на волне воспоминаний. И как-то так тепло и хорошо стало у него внутри, а сердце радостно забилось, пытаясь выскочить из груди. Он опустился на старый сундук, тихо скрипнувший рассохшейся крышкой, и протер клинок полой рубахи. Рукоятка как по нему сделанная, удобно сидела в руке. Старый потрепанный и работой и временем темляк мягко охватывал запястье, придавая уверенность в том, что нож не выскользнет из руки, не подведет в нужный момент. Две деревянных шарика, привязанные к темляку, придавали некую простую красоту и завершенность. Мальчик приблизил к глазам ножны, пытаясь рассмотреть в полумраке сарая узор, вырезанный на коже – на верхней полосе черной кожи, охватывающей все ножны вокруг, был вырезан круг с восьмью разделяющими его на равные части линиями. Линии эти, каждая из которых была похожа на кочергу, пересекаясь в центре, не доходили до самой линии круга, а заканчивались на некотором удалении и загибались под острым углом влево. Хотя, в общем, и на некотором удалении рисунок был похож на колесо от телеги. На нижней части ножен на коричневом фоне был вырезан какой-то ветвистый узор – казалось, что из самого кончика их пророс вьюнок и тянется вверх к ножу, но черная полоска с круглым узором остановила его рост, не дав подняться выше и оплести рукоятку ножа. Подвес, сделанный из такой же черной кожи как и стягивающая полоска с круглым узором, позволял прикрепить нож к ремню, а два дополнительных хлястика прижимали рукоятку к подвесу.
Мальчик провел пальцем по клинку, проверяя остроту ножа, как это делал отец. Не смотря на то, что нож долгое время пролежал без дела, он был остр, цепляясь за малейшие неровности кожи.
Достав из сундука старые тряпки он принялся протирать клинок ножа и тут увидел маленькое клеймо, выбитое возле рукоятки. Ровненькая буква «П» с небольшим завитком уютно спряталась в круглой ямке клейма. Он вспомнил, что отец когда-то рассказывал о славном кузнице, делающем чудо ножи и топоры. И если его сейчас не подводила память, то звали того умельца Петро - Мастер, а слава о нем и его изделиях разлеталась по Стране как на крыльях птиц.
Мальчик потратил некоторое время, чтобы отполировать клинок так, что бы он отражал свет, но некоторые каверны так и остались темными, и он решил, что пусть так и будет – нож-то старый и что-то должно указывать на его возраст.
Повесив нож на пояс, он пошел по своим делам. Нож оказался очень нужным и полезным ему в его мальчишечьих делах и он не мог понять как раньше мог обходиться без ножа. На сколько вкуснее стало есть только что сорванное яблоко, не просто его грызя, а медленно и аккуратно разрезая его на части. А срезать палку и погонять с ней по лугу, а вырезать себе дорожный посох, когда мать отправляла его к тетке в соседнее село, а заточить в школе карандаш, а сидя вечером с товарищами у Реки вальяжно срезать кусочки запеченного мяса и отправлять их в рот, а разделать пойманную рыбу или вытянутого из силков зверька, да много чего еще…
И вот однажды идя по Селу, он услышал от бабки, такой старой, что казалось она ровесница Земли. Бабки всегда мирно дремлющей на скамеечке у забора своей хаты в тени калинового куста.
- Надо же, помнят еще Коляду в наши-то времена, - она тяжело вздохнула и перекрестилась.
- Бабушка, а кто такой Коляда? – спросил мальчик, подходя и усаживаясь на корточки перед старухой.
- Кто такой коляда, сынок? – старуха прикрыла глаза и замолчала.
Мальчику казалось, что он видит, как начали перелистываться назад страницы ее памяти. Старые, тяжелые, пожелтевшие от времени и тяжелые от запечатленных на них событий, пока не остановились на нужной главе. Старуха снова открыла глаза, и бесцветные и выгоревшие до этого, сейчас они светились зеленым огнем и огромной жизненной силой.
- Кто такой Коляда, сынок? – повторила старуха и снова закрыла глаза.
Когда она их открыла они не просто светились, они полыхали языками зеленого пламени.
- В те далекие времена, когда Земля наша была молода, предки наши жили рядом со старыми богами. И вот одним из них был Коляда, который совершал на Земле обновления и перемены к лучшему. А знак его, - старуха ткнула пальцев в круглый узор на ножнах, - это символ победы Света над тьмой и Светлого дня над ночью. Это мужской оберег, дающий мужам силы в созидательном труде и в битве с лютым ворогом. – старуха снова перекрестилась, а глаза ее неожиданно опять стали тусклыми. – Иди себе с миром, сынок. Оно тебе не надо.
Глаза ее опять закрылись и она погрузилась в свое привычное состояние полудремы.
- Спасибо тебе, бабушка. Дайте тебе Бог здоровья. До свидания.
- И тебе того же, сынок.
Он развернулся и пошел по своим делам дальше, но пока шел, ему все время казалось, что старуха смотрит ему в спину, а губы ее шепчут имена древних богов. Или ему это только казалось?
Мальчик вырос. У него появился свой сын, с которым он проводил много времени, но ему все время виделся его отец, который играл с внуком…
Это так – лирическое отступление.
Теперь о самом ноже.
У него очень долгая история (как для меня) – я бы даже назвал это моим ноже-длогостроем. В 2008 году в Пирогово на День Кузнеца я купил у Федоряки дамасковый клинок.
Тогда он выглядел почти так:
Я не хотел с ним сильно изголяться и чего-то мудреного делать, поэтому протравил в кока-коле, обмотал рукоятку кожей, заточил и в общем-то все.
Вот так он стал выглядеть:
Была мысль назвать его «Мышь» (см. тень от ножа на фото), но передумал.
Но он как-то не лег мне в руку и пролежал на полке до июня месяца 2009 года. Потом меня как прострелило. И я захотел сделать нож как бы с закосом под старину (ну знаете, когда нож нашли в средненьком состоянии и привели его в рабочее). Типа налет времени тяжких трудовых будней.
Я начал выводить спуски – формируя клин.
Понял, что мне больше по душе полированный клинок. Клинок, который отражает свет.
Сделал рукоятку из бука (пропитал какой-то мебельной морилкой и воском). Сшил ножны из толстенной кожи, а в качестве изврата прошил их не нитками а медной проволокой. Нанес рисунок на ножны – растительный узор и символ Колядника (типа старославянский оберег). Причем выбрал этот символ случайно (просто понравился), а оказалось в тему (ну мне так кажется).
Короче это мой первый нож. Все кроме откованного клинка делал сам. Ну клин просто чуть довел. Все делал руками. Почти полное отсутствие механической обработки.
Понял, что нарушать ТБ чревато для пальцев.
ТТХ:
Общая длина – 170 мм
Длина клинка – 85 мм
Толщина в обухе – 5 мм
Ширина клинка – 30 мм
Толщина рукояти – 20 мм (возле клинка) и 25 мм (в торце рукояти).
Клинок – дамаск Федоряки Петра.
Рукоять – бук, пропитанный морилкой и воском.
Ножны – кожа, медная проволока.
Темляк – кожа, дерево.
Теперь выглядит так:
Можете пинать, но помните, что это первый сделанный собсственноручно нож.
И немножко "сального гламура" :-D
