"Если у человека нет чувства юмора, то у него по крайней мере должно быть чувство, что у него нет чувства юмора." © Станислав Ежи Лец.
Был у нас преподаватель. Николай Павлович. И было у него 2 отличительные черты: оперный голос и полное отсутствие чувства юмора.
На счёт голоса: Идём по вечерним коридорам института... Слышно Пение.
- Что? Откуда Вертинский в таком качестве?
- Да расслабься
, это Николай Павлович распевается...
На сцене он легко перекрывал хор из 40 человек... Спросили как-то у него - а Вы поёте в полный голос? - Нет, когда уверенно слышу эхо - решаю, что достаточно.
Ах, да
, о чувстве юмора...
Как-то мне поручили "тактический" ремонт вакуум-насоса. (Ну, насосался бедняга всякой "каки" - и встал. Всё-таки органическая химия...
)
При вскрытии насоса оказалось, что всё внутри покрыто толстым (~ мм) слоем коричневой смолы. Пол-дня ушло на подбор коктейля растворителей, которые смогли смыть это. И ещё более суток на собственно смывание.
Когда насос был отмыт и собран, я задал вопрос о масле.
- Знаешь, студент, как всегда ходить в чистом свитере и никогда его не стирать?..
- Да.
- Ну, почти вот так и с маслом.
Меня подвели к шкафу и показали несколько банок с жидкостями кофейного цвета: выбирай самое светлое - будем считать его чистым. Только сварить не забудь.
(Ну, проблемы с вакуумным маслом не удивляли. На фоне дефицита даже обычной стеклянной посуды: всё, что было не кривобоким совковым стеклопромом - было подписано инициалами владельца, ухитрившегося где-то добыть данную, колбочку или переходничок...
И это, блин, при том, что реактивы порой имели цену до "а вот эта баночка - 1000 рублей". Не говоря о ценности научных/открытий...)
В общем - масло было "сварено". Т.е. нагрето до 250+ °С на часок-другой. (При этом: что могло улететь - улетало, что могло осмолиться - осмолялось и садилось на стенки колбы. Остальное - окрашивало оное масло в вышеупомянутый цвет и воняло. Воняло неистребимо. Но ведь внутри насоса, стоящего под вытяжкой это не важно?
)
Когда я поинтересовался: а сколько заливать? (глазок был единственной частью насоса, который отмыть было невозможно. Т.е. он давно и навсегда стал непрозрачным) - напомнили о гугенотах. Т.е. масло следовало/полагалось заливать в выхлопной патрубок по самые сколько влезет (типа: остальное - улетит).
В тот момент, когда насос был залит ещё горячим маслом (естественно - стоял он ещё не под вытяжкой, просто на столе, но уже подключён к сети) и я отошел "отрапортовать" о выполненной работе... Но не успел.
В этот момент в лаборатории появился Николай Павлович. Прямо с концерта - т.е. в шикарном костюме.
Он подошел к насосу, и провозгласив зычным голосом коронный вопрос: "А чем это вы тут занимаетесь?"
Обычно, ответом на этот вопрос служил мысленный (ну, из вежливости) ответ: "а твоё какое собачье дело?" ("собачье" - потому как вопрос задавался регулярно, и (нередко) в неподходящий момент (т.е. "под руку")). А вслух - ответом была мёртвая тишина.
Но не в этот раз.
"Фокус" оказался в том, что НП, задав вопрос, тут же нажал на кнопку пуска насоса... Который бодренько ответил ему: "пф-пф-пф", выплёвывая на метр во все стороны излишки масла.
Эхом раздалось фырканье десятка сотрудников/аспирантов/студентов, едва-едва сдерживающих хохот.
Но Николай Павлович медленно обвёл взором помещение и не спеша задал ещё один вопрос: а чего вы смеётесь?
... Как говорится: "Занавес!"
PS Больше в этом костюме Николая Павловича не видел никто...
